ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е. Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Девы.

Воронцова Елизавета Ксаверьевна

урожд. графиня Браницкая (19 IX 1792—27 IV 1880) — жена М. С. Воронцова (с 1820). «Элиза » «Дон-Жуанского списка». Поэта очень влекли к себе женщины-Девы; «Элиза» — хронологически первая в этом ряду, замыкаемом Натальей Николаевной. И, как правило, рядом с женщиной-Девой всегда находится другая; в Одессе это Амалия Ризнич  (увы, приходится внести ее в самый длинный список пушкинских знакомых: тех, чья дата рождения нам неизвестна). Пушкину нужны земные женщины, нужны их устойчивость, рассудительность, их холодный анализ — на какое-то время: чтобы потом опять вернуться к своим вечным безумным полетам и авантюрам. Графиня Воронцова  была очаровательна: «Со врожденным польским легкомыслием и кокетством желала она нравиться, и никто лучше ее в том не успевал. Молода она была душой, молода и наружностью. Быстрый, нежный взгляд ее небольших глаз пронзал насквозь; улыбка ее уст... так и призывала поцелуи» (Ф. Ф. Вигель ). Дева, — поддакнет Астролог, — вообще отличается очарованием и изяществом, но не надо забывать, что это знак из Круга Ума: за нежной грацией прелестной кошечки кроется холодный ум. «Графиня Воронцова  — единственная женщина, которая посмела сделать исключение из правил (идти навстречу любовным желаниям императора Николая). Легкомысленная молодая женщина... из гордости или расчета выскользнула из рук царя, и это необычное поведение доставило ей известность», — вспоминает в книге «Царь Николай  и святая Русь» француз А. Галле де Кюльтюр. Одесские рукописи поэта щедро украшены профилями «прекрасной женской головы спокойного величавого типа», как пишет П. В. Анненков. Но есть и письмо Пушкин а к некоей женщине, в котором он обещает в угоду своей корреспондентке изобразить «madame de ... в 36-ти позах Аретино ».

Однажды поэт во время прогулки с двумя Девами (Воронцовой  и В. Ф. Вяземской ) подвергся действию девятого вала, так что пришлось переодеваться; Воронцова  вместе с Вяземской участвовала в подготовке побега Пушкин а из Одессы (Материнский Знак!), она же подарила поэту перстень-печатку с сердоликом с арабской надписью; до конца дней она сохранила теплое воспоминание о поэте и любовь к его стихам. А стихов действительно много:

         Там, под заветными скалами,
Теперь она сидит, печальна и одна...
Одна... никто пред ней не плачет, не тоскует;
Никто ее колен в забвеньи не целует...
Никто ее любви небесной не достоин.
Не правда ль: ты одна... ты плачешь... я спокоен... —

«Небесная» — этот эпитет у Пушкина относится только к женщинам-Девам (Дона Анна, без сомнения, одна из них); а удивительное для беспокойного Пушкина «я спокоен» — великолепный образец мужского и Близнецового эгоизма и уверенности в Девьей предназначенности ему — увы, безосновательной.

Желаю славы я, чтоб именем моим
Твой слух был поражен всечасно, чтоб ты мною
Окружена была, чтоб громкою молвою
Все, все вокруг тебя звучало обо мне,
Чтоб, гласу верному внимая в тишине,
Ты помнила мои последние моленья
В саду, во тьме ночной, в минуту разлученья.

Это верно: Дева «не внемлет и не видит», моленьями ее трудно склонить к жалости; по жестокости она может соперничать с Близнецами — но ей приятно, чтобы ее молили, а еще приятнее, чтобы человек, ее о любви молящий, был всемирно известен и чтобы о его к ней любви и о ее стойкости и добродетели узнали все.

Ты ждал, ты звал...я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я... 

Опять очень точно астрологически: любовь к Деве и любовь Девы действительно напоминает оковы — тут очень значимы слова «долг», «должен»; и уж если выбираешь Деву — то придется остаться «у берегов», на земле: опасных авантюр Дева не любит.

Прощай, письмо любви, прощай! Она велела...
Как долго медлил я, как долго не хотела
Рука предать огню все радости мои... 

«Велела» — очень точный глагол: императивности Деве не занимать; это основное наклонение, в котором она строит свои отношения с людьми. И не любит непослушания.

Все кончено: меж нами связи нет.
В последний раз обняв твои колени,
Произносил я горестные пени.
Все кончено — я слышу твой ответ. 

Дева точна и непреклонна: «все кончено» — это на языке Девы значит именно, что все кончено. А Пушкину осталась поэтическая тема двусмысленной верности — тема «верной жены», родившаяся из очередной злой шутки Близнецов. Однажды Воронцова «прошла мимо Пушкина, не говоря ни слова, и тут же обратилась к кому-то с вопросом: что нынче дают в театре? Не успел спрошенный раскрыть рот для ответа, как подскочил Пушкин и... с улыбкою сказал: «La sposa fidele, comtesse» [Верная супруга, графиня]». Та отвернулась и воскликнула: Какая наглость!»  [1] .

...Хандра ждала его на страже
И бегала за ним она,
Как тень, иль верная жена.

«Онегин», 1:LIV

Воронцова  прожила долгую жизнь, до конца дней «сохраняя о Пушкин е теплые воспоминания», но уничтожила «небольшую связку с письмами Пушкина». Бог с ней, историей и русской литературой: главное — чтобы не было следов.

Прощай, письмо любви...