ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е.Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Овны.

Тургенев Александр Иванович

(7 IV 1784—15 XII 1845)  — брат Н. И. Тургенева, археограф и литератор, директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий (1810—1824). Его стихиями были пространство, текущая вокруг внешняя жизнь, перемещения — и он неутомимо переносился из страны в страну сам и переносил, вместе с собой или вместо себя, вечный огромный багаж новостей. «Не было никогда и нигде борзописца ему подобного. Спрашиваешь: когда успевал он писать и рассылать свои всеобщие и всемирные грамоты? ... Был в переписке со всей Россией, с Францией, Германией, Англией и другими государствами» (Вяземский); «Рыскун» (К. Булгаков); «Тургенев  — европейская кумушка, человек в курсе всех сплетен разных земель и стран, и все рассказывает, и все описывает» (Герцен). Встретить Тургенева проще всего было на какой-нибудь большой европейской дороге. Увидел «неизбежного Тургенева, направляющегося из Москвы в Киссинген, с записной книжкой в руке, — пишет Тютчев жене. — Что за человек! или, вернее, что за почтовая лошадь!»  [1] Впрочем, к Тургеневу как-то легко привязались и образы, рожденные европейским техническим прогрессом: «Ты энциклопедический паровик» (Вяземский  — Тургеневу, 31 октября 1832  [2] ).

Вот такой человек находился рядом с Пушкиным в течение всей жизни поэта, — причем появлялся, как правило, в «минуты роковые»: он советует определить мальчика в Лицей и он же хлопочет о том, чтобы его приняли туда; он знакомит лицеиста-Пушкина с Карамзиным и Жуковским; в его доме на Фонтанке Пушкин создает оду «Вольность»; он заступается за Пушкина перед кем только можно, говорит о Пушкине с Нессельроде  и Воронцовым, «истолковывает Воронцов у Пушкина и что нужно для его спасения»; сотрудничает в пушкинском «Современнике», знакомит Пушкина с богатейшими материалами архивов по русской истории, постоянно интересуется творчеством поэта и оказывает помощь по предоставлению редких материалов; он же сопровождает гроб с телом Пушкина в Псковскую губернию — просто «от колыбели до могилы». Замечательно, что был такой Тургенев, избавлявший Пушкина, словно добрая фея от многих внешних житейских сложностей, — но увы, именно от внешних. Внутренние Овен с Близнецов снять не в состоянии — да он о них никогда и не узнает. Жил же Тургенев  в последний год рядом с Пушкиным в гостинице Демута, общался с ним постоянно — а о дуэли готовящейся не знал (хотя о ней знали люди, казалось бы, более от Пушкина далекие).

Близнецы все это прекрасно понимают, — и знают, где Овновое «любую беду руками разведу» подходит, а где, к сожалению, нет. Впрочем, вот юношеские стихи «Тургенев у» — уже в них все сказано:

Один лишь ты с глубокой ленью
К трудам охоту сочетал...
...Нося мучительное бремя
Пустых иль тяжких должностей,
Один лишь ты находишь время
Смеяться лености моей...

Близнецы, — комментирует Астролог, — понимают, что у Овна и так тяжелое «мучительное бремя» всевозможных забот, они знают, что Овен не откажется взвалить себе на плечи еще одну, Близнецовую, и не задумываясь, взваливают ее на него, если это проблема внешняя, — но к внутренней своей жизни Близнецы относятся слишком трепетно, чтобы разрешить разбирать ее Овну «среди веселий и забот», среди прочего, мимоходом, с тем, чтобы в следующем доме о ней рассказать веселый анекдот. Сам Тургенев в письме 1825 странно обмолвился о том, что «душа» Пушкина для него закрыта, он ее не видит. Досадуя на дошедшие до него эпиграммы на Карамзина и веря, что их написал Пушкин, Тургенев гневно на него обрушивается: «Похвалив талант Пушкина, я не меньше, особливо с некоторого времени, чувствую омерзение к лицу его. В нем нет никакого благородства. По душе он для меня хуже Булгарин а... Вырвалось из души, которой не вижу ни в стихах, ни в душе Пушкина» (Вяземскому, 28 апреля 1825)  [3] .

О внешней, материальной стороне пушкинских стихов Тургенев хлопотал деятельно: «Надобно вогнать цену его сочинений в байроновскую. Будут дороже — и покупать больше будут»  [4] . Однажды помог поэту исправить ошибку — опять-таки внешнюю и конкретную: в строке о Ленском «душой филистер геттингенский» исправил «филистер» на «школьник», и Пушкин принял поправку  [5]. При этом он путался в названиях пушкинских произведений: «Сказывают, что «Ключ», уже печатный здесь» (Тургенев — Вяземскому, 15 января 1824) — «Фонтан», а не «Ключ»: сколько раз я тебе говорил, а ты все свое несешь» (Вяземский — Тургеневу, 17 января, 1824)  [6] . А на чтении Пушкиным «Истории Пугачева» после сытного обеда Тургенев и вовсе заснул — а когда очнулся, стал делать замечания как ни в чем не бывало. Впрочем, Пушкин на это «нисколько не оскорбился»  [7] .

...Нет, только не Овен. Лучше уж пусть ничего не знает. Вот понадобится гроб отвезти — это дело другое; тогда его и позовем.