О.Л.Довгий, А.Е. Махов.
"12 зеркал Пушкина"
Близнецы — Козерог
Сперанский Михаил Михайлович
(12 I 1772—23 II 1839) — государственный деятель, член Государственного совета по
Департаменту законов, действительный тайный советник. Именно по его проекту был
устроен Лицей, ему принадлежит последняя редакция его Устава.
Козерог, —
напоминает Астролог, — всегда старается
идти в ногу со временем, читает все новое, что, по мнению света, заслуживает
внимания. Сперанский
не
исключение. С творчеством Пушкина он познакомился довольно рано и одним из
первых (в письме к дочери) дал высокую оценку «Руслана и Людмилы»:
«Он [Руслан] действительно имеет замашку и крылья гения... ...Вкус придет: он
есть дело опыта и упражнения. Самая неправильность полета означает тут силу и
предприимчивость. Я так же, как и ты, заметил сей метеор. Он не без предвещания
для нашей словесности»
[1]
. Удивительная для государственного мужа,
законника, издателя Полного Собрания Законов, способность благоволить к «неправильному
полету» — мы-то думали, что одни поэты любуются «беззаконной кометой»...
Личное
знакомство с поэтом произошло в конце 1820-х годов. В это время Пушкин был
частым посетителем салона дочери Сперанского, проживавшей вместе с отцом на
Невском. Летом 1828 Сперанский
участвовал в разборе дела о распространении
отрывка из стихотворения Пушкина «Андрей Шенье» и подписал протокол Государственного
совета об учреждении секретного надзора над поэтом (дружба дружбой, а служба
службой, к тому же за этими безрассудными Близнецами никогда не мешает
последить — для их же пользы — Астролог). В 1834 Пушкин
общался со Сперанским в связи с печатанием «Пугачева» в
подведомственной Сперанскому типографии Второго отделения
собственной Его Императорского Величества канцелярии («единственной, где, я
уверен, меня не обманут», — писал Пушкин Бенкендорфу). Не обманут, это верно, но и
торопиться излишне не станут. «Пугачев»
«до
сих пор лежит у Сперанского. Он задержит меня с месяц», — писал
Пушкин жене (30 июня 1834). И не на один... Не одна препона возникнет в
связи с печатанием книги в типографии Козерога — и о каждой мелочи нужно будет
получать письменное разрешение Бенкендорфа и Дубельта, о каждом пустяке вступать с ними в
переписку — а как же иначе? Порядок прежде всего... Хорошие личные отношения
никак не влияют в случае Козерога на продвижение служебных дел: Козерог четко
разграничивает дружбу и службу.
А дружба (если
можно определить этим словом отношения Пушкина со Сперанским) продолжается: они встречаются у дочери
Сперанского, у Н. К. Загряжской, в петербургском обществе. «Вы и
Аракчеев, вы стоите в дверях противоположных
этого царствования [Александр
а I], как гении Зла и Блага», — говорил Пушкин Сперанскому
(дневник, 2 апреля 1834). Почти стихотворение в прозе — вернее, почти прозаический
пересказ написанного ранее стихотворения:
В дверях Эдема ангел
нежный
Главой поникшею сиял,
А демон мрачный и мятежный
Над адской бездною летал.
Невероятная
щедрость: одной фразой Пушкин вписывает творца Лицея и в историю России, и в Божественный
миропорядок; Сперанский — и внутри Истории, и над ней, как представитель неких
высших сил... Не удивительно, что Сперанский
также «отвечал комплиментами» и советовал
Пушкину писать «историю своего времени» (естественно, почему Козерогу не хотеть
историка, который оставил бы потомкам такое мнение о нем? — Астролог).
