ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е. Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Тельцы.

Шаховской Александр Александрович

(5 V 1777—3 II 1846) — князь, драматург, поэт, член «Беседы любителей русского слова», режиссер, начальник репертуарной части петербургских императорских театров. Именно ему «Арзамас» обязан своим возникновением: ведь это его комедия «Урок кокеткам или Липецкие воды», где высмеивался Жуковский  под именем Фиалкина — «молодого человека с растрепанными чувствами и измятой наружностью» (а значит, смешно высмеян, раз задело и запомнилось — на комедии Телец мастер! — Астролог) дала повод другому Тельцу написать «Видение в какой-то ограде», якобы посетившее Шаховского (так что рождение «Арзамаса» — это спор Тельцов между собою; впрочем, у основания любого дела должен стоять основательный и серьезный Телец, даже если это комедия, — Астролог). Поначалу Пушкин в эйфории арзамасского веселья любил

лоб угрюмый Шаховского
Клеймить единственным стихом  [1] ,

Ему же посвящена первая критическая заметка Пушкина — «Мои мысли о Шаховском» (1815): «посредственный стихотворец», «не имеет большого вкуса»: пока все под диктовку старших, литературных противников Шаховского — Жуковского, Василия Львовича...

Но однажды Катенин  свез Пушкина в дом «угрюмого певца» — на «чердак».

— Знаете ли, в сущности, он очень славный малый. Никогда я не поверю, чтоб он хотел серьезно навредить Озерову или кому-нибудь другому, — сказал Пушкин Катенину по дороге домой.

— Однако вы в это поверили, — возразил злопамятный Козерог-Катенин, — вы это написали и напечатали, вот что плохо.

— К счастью, никто не читал моей школьной пачкотни; как вы думаете, знает он что-нибудь?

— Нет, он мне никогда не говорил.

— Тем лучше. Последуем его примеру и никогда не будем говорить об этом.

Вот так Близнецы легко решили столь сложную, с точки зрения Козерога, проблему. Этот вечер у Шаховского Пушкин называл одним из лучших в своей жизни и с тех пор стал часто бывать на теплом Тельцовом «чердаке». И патриархальных воззрений Шаховского, наивного его патриотизма, выразившегося полностью в известной строке «Да на чужой манер хлеб русский не родится»  [2] , не мог Пушкин разделять, и режиссерско-драматическую его манеру, «его смешной выговор с шепеляньем, его пискливый голос, его всхлипывания, распевы и завывания»  [3] вряд ли одобрял, и о пьесах сурово отзывался, — а на «чердак» ходил чуть ли не каждый день, к полному ужасу Василия Львовича, так долго воспитывавшего в племяннике ненависть к комедиографу: «сердечно сожалею, что он посещает таких Вандалов, каков воспетый мною Шаховской. Не мудрено с волками завыть волком» (В. Л. Пушкин  — Вяземскому, 16 марта 1819). И даже «Руслана и Людмилу» читал на чердаке, к великому восторгу хозяина.

Правда, в 1819 отношения опять осложнились из-за оскорбительных слухов (о том, что Пушкина якобы высекли в полиции), пущенных Ф. И. Толстым при участии Шаховского. «Вся моя ссора с Толстым происходит от нескромности князя Шаховского» — писал Пушкин брату в октябре 1822 (конечно, именно Телец виноват — но ведь действительно виноват: «когда бы ты не был болтлив» — это ведь не только к Левушке, это ко всем Тельцам относится — Астролог). И, конечно же, легко Шаховского простил. «Дружба твоя с Шаховск им радует миролюбивую мою душу,— пишет Пушкин Вяземскому уже в 1823. — Он, право, добрый малый, изрядный автор и отличный сводник».

А Шаховской недаром восхищался Пушкиным, сразу увидев в нем свой капитал на будущее: переложил в драматической форме эпизод «Руслана и Людмилы» («Финн»); сделал драматическую обработку «Бахчисарайского фонтана» под названием «Керим-Гирей», сохранив в ней большую часть стихов Пушкина, — эта «романтическая трилогия» была возобновлена в год смерти поэта, и шла даже в 1851, после смерти и Пушкина, и Шаховского.