Кошка в русской литературе
Антология.
Часть IV.
XX век.
Ирина Одоевцева.
***
Парапсихическое ощущенье
Реальной нереальности. И вот
Предчувствуя стихотворенья
Ко мне слетает вдохновенье
И ямбами мурлычет кот.
Мой мудрый кот, мой кот ученый
Суть политических интриг
И стихотворные законы
Мой мудрый кот вполне постиг
И в парапсихику проник -
Она не для его персоны.
Он потянулся полусонный,
Взмахнул хвостом, в окошко прыг!
И побежал на Лукоморье.
(Одоевцева Ирина. Златая цепь: Стихи. Париж, 1975. С.7).
***
Скрипнула зловеще половица,
Двери распахнулись на балкон.
Это сон, тебе все это снится,
Это только скверный сон.
Вот вхожу я рыжей кошкой,
В комнату твою звенящей тишиной.
Впрыгнула бесшумно на окошко,
Зорко наблюдая за тобой.
Как иголки колят злые взгляды
Немигающих кошачьих глаз -
Нет прощения и нет пощады,
Все окончится теперь, сейчас.
Легким воздухом ночной прохлады
Подыши еще в последний раз.
Не уйти тебе от кошки рыжей -
(Если б ты от сна очнуться мог!..
Вот я подползаю ближе, ближе,
Вот сейчас я сделаю прыжок!..
(Одоевцева Ирина. Златая цепь: Стихи. Париж, 1975. С. 59).
***
Вот вхожу к тебе я тебе я рыжей кошкой,
Мягкою, бесшумною, большой.
Вспрыгнула бесшумно на окошко,
Зорко наблюдая за тобой.
Как иголки, ранят злые взгляды
Немигающих кошачьих глаз,
И ты знаешь, нет тебе пощадя:
Все окончится теперь, сейчас.
Не уйти тбе от кошки рыжей -
С рыжей женщиной ты был жесток.
Вот я подползаю ближе, ближе,
Вот сейчас я сделаю прыжок!
(Одоевцева Ирина. Двор чудес: Стихи. 1920-1921. Пг., 1922. С. 42)
***
Баллада о Роберте Пентегью
Возле церковной ограды дом.
Живет в нем веселый могильщик Том
С женой своей Нэнси и черным котом.
Если звонят колокола,
Новая к Богу душа отошла.
Роет могилу веселый Том,
Мертвому строит уютный дом.
Кончив работу, идет от домой,
Очень довольный своей судьбой -
Могильное любит он ремесло.
Быстро проходят зимние дни,
Вот уже вечер и солнце зашло.
В сумерках зимних мелькнули огни,
Словно сверканье церковных свечей.
Том прошептал: Господи, сохрани -
И меж могил зашагал скорей.
Кто-то зовет его: - "Том! Эй, Том!"
В страхе он огляделся кругом -
На свежей могиле уселись в ряд
Девять котов, и глаза их горят.
Том закричал: - "Кто меня зовет?"
- "Я"- отвечает тигровый кот.
Шляпу могильщик снимает свою -
Никогда не мешает вежливым быть:
- "Чем, сэр, могу я вам служить?"
- "Скажите Роберту Пентегью,
Что Молли Грей умерла!
Не бойтесь - вам мы не желаем зла!"
И с громким мяуканьем девять котов
Исчезли между могильных крестов.
Нэнси пряжу прядет и мужа ждет,
Сонно в углу мурлычет кот.
Том, вбегая, кричит жене:
- "Нэнси, Нэнси, что делать мне?
Роберту Пентегью я должен сказать,
Что Молли Грей кончила жизнь свою.
Но кто такой Роберт Пентегью
И где мне его отыскать?"
Тут выскочил черный черный кот из угла
И закричал: "Молли Грей умерла?
Прощайте! Пусть Бог вам счастье пошлет!"
И прыгнул в камин горящий кот.
(Одоевцева Ирина. Златая цепь: Стихи. Париж, 1975. С. 59).
Я. Н. Горбову
Снег - серебряный посошок -
Щедро сыпят щедрые тучи,
До чего же мне хорошо!
Никогда не бывало лучше!..
Твердо помню - теперь девятьсот
Семьдесят пятый год -
Год всемирного заката, -
До которого я когда-то
И не думала, что доживу,
Только это совсем негоже.
Чепуха. Ни на что не похоже.
Но со мной - не во сне - наяву
Очень странное что-то творится,
Будто время идет для меня
Час от часу, день ото дня
Не вперед, а назад,
Будто я становлюсь моложе,
А не старше, чем прежде была.
Я смотрю из окна на сад -
Все в саду на праздничный лад
По-весеннему веселится.
Вот слетев на обрубок ствола,
Вдруг запела Синяя Птица,
Круглоглазая как сова -
Птица счастья из сказочной зоны:
"Жизнь прошла. Безвозвратно прошла.
Жизнь прошла, а молодость длится".
И в ответ ей мой кот ученый,
Мудрый кот лукоморный мой,
Замурлыкал: - Постой, постой.
Дай подумать... Эти слова
Ты когда-то давно написала,
Но теперь лишь мне ясно стало,
До чего ты была права.
(Одоевцева Ирина. Златая цепь. С. 11)
***
Дни считать напрасный труд.
Дни бегут,
Часы летят,
Превращаются в года.
В тихий сад на сонный пруд
Принесли топить котят.
Глубока в пруду вода,
Хоть котята не хотят,
Как уж не утонешь тут?
И кошачья беда,
Намяукавшись в эфире,
В милосердном этом мире
Исчезает без следа.
Разве что блеснет звезда
Светляком, скользотой льда,
Острым лезвием секиры
Над безмолвием пруда.
Мне ж до Страшного Суда,
(Если будет Страшный Суд)
Погрешить еще дадут
(Одоевцева Ирина. Десять лет. Стихи. Париж: Рифма, 1961. С.23)
На берегах Невы.
М.:Худож. лит., 1988. С. 128)
5 И. Одоевцева 129
Как-то, уже в весенний ветреный день, когда от оттепели на Бассейной голубели и потягивались рябью огромные лужи-озера, я увидела шедшего по противоположному тротуару Мандельштама. Он смотрел прямо на меня, трясясь от смеха.
Помахав мне шляпой, стал торопливо перебираться ко мне, разбрасывая брызги и зачерпывая калошами воду.
Смеясь все сильнее, он подошел ко мне, и я не могла не присоединиться к его смеху. Так мы и простояли несколько минут, не переставая смеяться, пока Мандельштам не объяснил мне между двумя взрывами смеха:
— Нет, представьте себе. Я иду в Дом литераторов. Думаю, встречу там и вас. И вспомнил вашу «Балладу о котах». А тут вдруг кошка бежит, а за ней, за ней другая. А за кошками,— тут смех перешел в хохот и клекот. — За кошками — вы! Вы идете! За кошками! Автор котов!
Он вытер слезы, катившиеся из его цвета весеннего неба глаз, и, взглянув поверх меня, поверх крыш домов, в голубое небо, заговорил другим голосом, грустно и чуть удивленно:
— Знаете, мой брат, мой младший брат выбросился из окна. Он был совсем не похож на меня. Очень дельный и красивый. Недавно только женился на сестре Анны Радловой, счастливый, влюбленный. Они накануне переехали на новую квартиру. А он выбросился из окна. И разбился насмерть. Как вы думаете почему? Почему?
Мне показалось, что он шутит, что он это выдумал. Только впоследствии я узнала, что это была правда. Его брат, муж сестры Анны Радловой, действительно неизвестно почему выбросился из окна. И разбился насмерть.
Но от ответа на вопрос, почему выбросился из окна брат Мандельштама, меня избавило появление Гумилева, шествующего в Дом литераторов, как и мы.
Мандельштам ринулся ему навстречу и, снова захлебываясь и клокоча, стал объяснять:
— Я иду... а тут коты... бегут, а тут Одоевцева. Нет, ты только подумай! Не могу! Не могу! Коты... и Одоевцева!
Одоевцева Ирина.
На берегах Невы.
