ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е. Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Козероги.

Волконская Мария Николаевна

урожд. Раевская  (6 I 1806 или 1808—22 VIII 1863) — дочь генерала Раевского, жена С. Г. Волконского (c 11 января 1825). Женщина, которой повезло с поэтами. Вот Близнецы, влюбленные, как и положено в свой Знак Смерти:

Я помню море пред грозою:
Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!..

(«Евгений Онегин»)

Все думы сердца к ней летят,
Об ней в изгнании тоскую...
Опомнись, долго ль, узник томный,
Тебе оковы лобызать...

(«Бахчисарайский фонтан» )

«Оковы» еще возникнут в поэзии в связи с этой женщиной — но «лобызать» их будет уже не узник...

Одна была, — пред ней одной
Дышал я чистым упоеньем
Любви поэзии святой...

(«Разговор книгопродавца с поэтом»)

Ну как тут не сочинить томов об «утаенной любви?» А ведь сама Мария Николаевна, как и все Козероги, Пушкина всерьез не воспринимала, говорила о нем с улыбкой легкого пренебрежения; восхищалась его стихами, но ему самому не придавала никакого значения: «Пушкин, как поэт, считал своим долгом быть влюбленным во всех хорошеньких женщин и молоденьких девушек, с которыми встречался»; «В сущности Пушкин обожал только свою музу и поэтизировал все, что видел». Стихи же оценивала очень проницательно, и когда Пушкин написал эпитафию ее сыну-младенцу, Мария Николаевна отозвалась о ней в письме отцу так: «Она прекрасна, сжата, полна мыслей, за которыми слышится очень многое. Как же я должна быть благодарна автору...»  [1]

А вот с мужем-Стрельцом все случилось иначе:

Невольно пред ним я склонила
Колени — и прежде чем мужа обнять,
Оковы к губам приложила... —

Кто не помнит этих некрасовских строк и кто задумывается, какой трагедией был этот брак для Сергея Волконского, в котором муж был Двенадцатым Знаком для своей жены? «Этот брак, вследствие характеров совершенно различных, должен был доставить много горя Волконскому и привести к той драме, которая разыгрывается теперь в их семействе. Любила ли когда-нибудь Мария Николаевна  своего мужа — это вопрос, который решить трудно, но, как бы то ни было, она была одной из первых, приехавших в Сибирь разделить участь мужей, сосланных в каторжную работу. Подвиг, конечно, небольшой, если есть сильная привязанность, но почти непонятный, если этой привязанности нет. Много ходит невыгодных для Марии Николаевны  слухов про ее жизнь в Сибири. Говорят, что даже сын и дочь ее — дети не Волконского», — вспоминает сын декабриста Якушкина. А чего тут непонятного? Козерогу нужны внешние эффекты, к тому же зачем бросать такой мощный источник энергии, как Стрелец? Ведь и в Сибири можно жить так, как захочется; кто не верит, поезжайте в Иркутск — взгляните на скромный двухэтажный домик, построенный итальянским архитектором, где устраивались балы и музыкальные вечера (впрочем, музицировала Волконская с декабристами и в Петровском заводе, что, по ее свидетельству, «делалось с живым удовольствием»  [2] ). «Еще, еще, подумайте, ведь я больше никогда не услышу музыки!» — восклицала Мария Николаевна  на прощальном вечере, устроенном в ее честь Зинаидой Волконской, кстати, тоже ее Двенадцатым Знаком, — и все рыдали... И в памяти потомков осталось: «ПОДВИГ: юная прелестная девушка, вышедшая за нелюбимого человека и из чувства долга последовавшая за ним в Сибирь». Так все запомнили навсегда. (Муж, Двенадцатый Знак, вообще никем в расчет не принимается, ну разве что вспомнят о нем как о губителе и обманщике юного существа!). И останется она в веках «святой Марией» — а сделали так астрологически призванные ей служить поэты, прежде всего — Близнецы. Пусть остается.