ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е. Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Близнецы.

Нессельроде Мария Дмитриевна

урожд. графиня Гурьева  (13 VI 1786—18 VIII 1849) — дочь министра финансов при Александре I . Петербургская знакомая поэта. «Самовластно председательствовала в высшем слое петербургского общества и была последней, гордой, могущественной представительницей того интернационального ареопага, который свои заседания имел в Сенжерменском предместье Парижа, в салоне княгини Меттерних в Вене и в салоне графини Нессельроде в доме министра иностранных дел в Петербурге. Ненависть Пушкин а к этой последней представительнице космополитного олигархического ареопага едва ли не превышала ненависть его к Булгарину. Пушкин не упускал случая клеймить эпиграмматическими выходками и анекдотами свою надменную антагонистку» (П. П. Вяземский  [1] ). К несчастью, эти эпиграммы не сохранились.

Пушкин был взбешен, когда в 1833 Нессельроде  без его ведома повезла Наталью Николаевну  на бал в Аничковом дворце. «Я не хочу, чтобы жена моя ездила туда, где я сам не бываю» — пожалуйста, нет ничего проще: вскоре Пушкин  не без участия Марьи Дмитриевн ы становится камер-юнкером — как же тут сохранить хладнокровие! Двое Близнецов, обреченные вращаться в одном обществе. Одни — облеченные властью, влиянием в свете, связями, богатством; другие — лишь своим талантом. Пушкин  больше злится — и проигрывает. А графиня Нессельроде  просто не любит Пушкина. Не потому, что считала его автором злой эпиграммы на ее отца, а просто потому, что для нее он всего лишь либеральный нахальный сочинитель, ничтожный камер-юнкер, который посмел встать на пути любезного ее сердцу семейства Геккернов. Мария Дмитриевна  была посаженной матерью на свадьбе Дантеса, весь вечер после дуэли она провела вместе с мужем у Геккернов и не покидала Геккерна до самого его вынужденного отъезда из Петербурга, когда все поспешили от него отвернуться. «Под конец одна гр. Н<ессельроде> осталась при нем [Геккерне], — писал П. А. Вяземский, — но все-таки не могла вынести его, хотя и плечиста, и грудиста, и брюшиста»  [2] . А Пушкин  — ее враг, потому что он враг ее друзей. И жалости к нему у графини быть не может. Она не задумается приложить руку к сочинению анонимных писем. Это достойный враг: умный, жестокий, безжалостный. Но ведь Пушкин  и не допустил бы, чтобы его жалели, и сам бы не пожалел графиню Нессельроде  — так что все правильно.