ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е. Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Водолей.

Кривцов Николай Иванович

(21 I 1791—12 IX 1843) — чиновник Коллегии иностранных дел (в 1818—1819 в русском посольстве в Лондоне), в разные годы губернатор Тульской, Воронежской и Нижегородской губерний — Александр  I, как истинный 12-й Знак, всю жизнь оказывал Кривцову такие милости и благодеяния, что их ничем, кроме астрологической зависимости, объяснить нельзя: например, стоило Кривцову донельзя развалить дела в одной губернии, как царь, вместо того, чтобы отдать его под суд, тут же переводил Кривцов а в другую губернию «для поправления дел» — и так этот Водолей «поправил» очень многое в различных областях российской жизни... С Пушкиным Кривцов  познакомился в 1817 у братьев Тургеневых.

Не пугай нас, милый друг,
Гроба близким новосельем:
Право, нам таким бездельем
Заниматься недосуг...
...Смертный миг наш будет светел,
И подруги шалунов
Соберут их легкий пепел
В урны праздные пиров —

типичных отголосок безумных метафизических бесед Близнецов и Водолея, в которых о серьезном говорится с кощунственной легкостью, и Водолей «восхищает» Близнецов «своим цинизмом» (как это было и с другим Водолеем — Дуровым), а Близнецы Водолея — легкостью и умом. И в самом деле, Кривцов ценил в Пушкине прежде всего ум: поэт, по его мнению «блещет умом и обещает еще больше в будущем»  [1] . В 1818 Пушкин проводил Кривцов а в Англию, подарил ему «Орлеанскую девственницу» с надписью «Другу от друга» и стихи с их любимой игрой — «кощунственным» пародированием Библии и религиозного обряда, виртуозным переплетением христианских и языческих реалий:

Когда сожмешь ты снова руку,
Которая тебе дарит
На скучный путь и на разлуку
Святую библию харит?
Амур нашел ее в Цитере,
В архиве шалости младой.
По ней молись своей Венере
Благочестивою душой.
Прости, эпикуреец мой!
Останься век, каков ты ныне,
Лети во мрачный Альбион!
Да сохранит тебя в чужбине
Христос и верный купидон!

С отъездом Кривцова эта культурологическая игра не сразу прекратилась: «Кривцов не перестает развращать Пушкина и из Лондона и прислал ему безбожные стихи из благочестивой Англии», — писал А. И. Тургенев  Вяземскому  [2] .

По возвращении из Альбиона Кривцов  поселился в своей тамбовской деревне; связь с Пушкиным почти прекратилась. И тем не менее за неделю до своей свадьбы Пушкин пишет ему удивительное по своей откровенности письмо, которое заставляет исследователей просто разводить руками — почему именно Кривцову? «Нынешней осенью был я недалеко от тебя. Мне брюхом хотелось с тобой увидаться и поболтать о старине — карантины мне помешали. (чисто Близнецовое «сожаление» о невстрече — но если Близнецам встречи на самом деле хотелось бы, то никакие карантины их бы не остановили — Астролог)... Я хладнокровно взвесил выгоды и невыгоды состояния, мною избираемого ... Мне за 30 лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся — я поступаю как люди и, вероятно, не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня; они входят в мои домашние расчеты. Всякая радость будет мне неожиданностью...»

Удивляться этому письму можно только совсем не зная Близнецов. Для них трудно говорить о своих заботах даже с самыми близкими людьми; с самыми близкими — как раз труднее всего. А Кривцов  — далеко, и вряд ли когда встретятся. А может быть, как раз в этом все и дело? Близнецам в этой ситуации был не нужен практический совет; им нужно было высказаться именно человеку, не способному дать реальный совет, человеку, который не станет проливать слезы, давать наставления, который не примчится выручать... Это ведь не приглашение к диалогу; Пушкину не нужен ответ Кривцов а: он и хотел послать письмо именно человеку, который все воспримет под соусом вечности и ответит лет через десять. Это странное письмо подобно брошенной в море в бутылке: главное — его послать, а когда его выловят — совершенно неважно, и даже хорошо бы попозже. Ведь кончается оно для нормального человека совсем необъяснимо: «На днях получил я чрез Вяземского твое письмо, писанное в 1824. (Напомним, что на дворе февраль 1831 — Авт.) Благодарю, но не отвечаю». Это значит: и ты не отвечай... Такая реакция была нужна Пушкину от равнодушного к реальному миру Водолея: прочитать — и не ответить, но сохранить. Чтобы потом, когда все «горести», так точно предсказанные Пушкиным в этом письме, произойдут, вспомнить о письме из бутылки. После этого письма Пушкин не раз встречался с Кривцовым, но письмо в бутылке ждало своего часа...