ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е. Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Близнецы.

Ермолов Алексей Петрович

(4 VI 1777—24 IV 1861) — военный и государственный деятель. В начале мая 1829, направляясь в Закавказье, Пушкин  нарочно сделал 200 лишних верст (для Близнецов это не крюк — Астролог), чтобы познакомиться с Ермоловым, личность которого давно привлекала поэта. «Был у меня Пушкин ... В первый раз не знакомятся близко, но какая власть высокого таланта!» — сообщил Ермолов об этой встрече Денису Давыдов у  [1] .  Величие генерала и его «плодотворный гений» Пушкин  отметил в эпилоге к «Кавказскому пленнику»; встречу и разговоры с Ермоловым описал в первой главе «Путешествия в Арзрум», в письме к Ермолову от начала апреля 1833 года выражал желание быть издателем его «Записок» или «историком» его жизни и деятельности, — но в дневнике 1834 (от 3 июня) назвал Ермолова «великим шарлатаном». Обидного в этом нет, просто слово это особенно часто употребляется Близнецами, когда нужно оценить деятельность других Близнецов, — вступится тут Астролог, и его поддержат современники Пушкина: «В нем была замечательная тонкость и даже хитрость ума, — скажет о Ермолове Вяземский, — но под конец он слишком перетонил и перехитрил»  [2] ; а один из декабристов, обиженных на Ермолова за то, что он не двинул в декабре 1825 свои войска на Петербург, выразился еще резче: «Ермолов ... был всегда только интриган и никогда не был патриотом»  [3] . считался заодно с вольнодумцами, но в решающий момент словно вспомнил слова Монтен я о гугенотах: «я готов идти с ними до костра, но не включительно».

Было что-то общее в восприятии толпой Пушкина и Ермолова: «Впечатление, произведенное на публику появлением Пушкина в московском театре, после возвращения из ссылки, может сравниться только с волнением толпы в зале Дворянского собрания, когда вошел в нее А. П. Ермолов, только что оставивший кавказскую армию, — вспоминала Ел. Н. Ушакова. — Все лица, все бинокли обращены были на одного человека, стоявшего между рядами и окруженного густою толпою»  [4] . Разве в этой способности манипулировать толпой нет какого-то фокусничества — если не сказать, в пушкинском смысле, «шарлатанства»?