ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е. Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Стрельцы.

Карамзина Екатерина Андреевна

до замужества Колыванова  (27 XI 1780—13 IX 1851) — внебрачная дочь кн. А. И. Вяземского, единокровная сестра П. А. Вяземского, с 1804 жена историка. «Если бы в голове язычника Фидиаса могла блеснуть христианская мысль и он захотел бы изваять Мадонну, то, конечно, дал бы ей черты Карамзиной в юности», — так затейливо описал Вигель красоту Карамзиной. Первая «мадона» на пути Пушкина — но пока еще не та, которую «ниспослал Творец».

Печально младость улетит,
Услышу старости угрозы,
Но я, любовью позабыт,
Моей любви забуду ль слезы! —

эта «Элегия» 1816 г ., возможно, связана с увлечением Карамзиной. Вдруг вспыхнувшая страсть Пушкина-лицеиста к супруге Карамзина выразилась в том, что он послал ей письмо; Прекрасная Дама — «женщина умная, характера твердого и всегда ровного» (как охарактеризовал ее современник) показала письмо мужу, двое Стрельцов вызвали Близнецов на расправу и сделали внушение — пролились некие слезы в Китайском домике, где жили в Царском Селе Карамзины (Карамзин потом показывал Блудову «место, облитое слезами Пушкина»  [1] , — «Моей любви забуду ль слезы!»); страсть прошла, а «благородная привязанность» к Екатерине Андреевне сохранилась. Пушкин посещал ее салон (кстати, не захиревший и не утративший блеска и после смерти Карамзина; трудно представить, чтобы салон женщины-Стрельца вдруг потерял блеск! — Астролог; между прочим, это был чуть ли не единственный салон Петербурга, где говорили по-русски и не играли в карты), советовался с ней во все трудные минуты жизни. «Сказывал ты Катерине Андреевне о моей помолвке? — спрашивал Пушкин Вяземского (2 мая 1830). — Я уверен в ее участии; но передай мне ее слова: они нужны моему сердцу, и теперь не совсем счастливому». Карамзина же несколько двусмысленно выразила Пушкину надежду, «что сердце ваше, всегда такое доброе, очистится возле вашей молодой супруги».

Каждый день им встречаться было незачем, но в критические минуты он вспоминал о ней. «А что же Карамзин ой здесь нет?» — спросил Пушкин перед смертью. Но она уже была здесь.