ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ

О.Л.Довгий, А.Е. Махов.

"12 зеркал Пушкина"

Близнецы — Львы.

Голицына Евдокия Ивановна

урожд. Измайлова (15 VIII 1780—30 I 1850) — княгиня («Princesse Nocturne» — «Ночная Княгиня»), «обворожительная как свобода» (Вяземский). Сравнение со «свободой» не случайно, ибо в самом образе жизни княгини было что-то либеральное: Голицина принимала только ночью — чтобы обмануть предсказание цыганки о том, что она умрет ночью, и не дать смерти застать ее врасплох; «Княгиня Голицына ... имеет обыкновение спать днем, а ночью занимается компаниями», — доложил встревоженный жандарм, и к дому княгини был приставлен тайный агент  [1] .

Вот как Вяземский  описывает эту типичную львицу: «Черные выразительные глаза, густые темные волосы, падающие на плечи извилистыми локонами, ... улыбка добродушная и грациозная; придайте к тому голос и произношение необыкновенно мягкие и благозвучные... Вообще красота ее отзывалась чем-то пластическим, напоминавшим древнее греческое изваяние. В ней ничто не обнаруживало обдуманной озабоченности, житейской женской изворотливости и суетливости. Напротив, в ней было что-то ясное, спокойное, скорей ленивое, бесстрастное... Дом ее, на Большой Миллионной, был артистически украшен кистью и резцом лучших из современных русских художников... Во всем отражалось что-то изящное и строгое. По вечерам немногочисленное, но избранное общество собиралось в этом салоне: хотелось сказать — в этой храмине, тем более, что и хозяйку можно было признать жрицей какого-то чистого и высокого служения... Можно бы было думать, что тут собирались не просто гости, а и посвященные... У Голицыной полуночной есть душа, и иногда разговор ее, как россини ева музыка, действует на душу» (как удачно Вяземский  опять напал на тему «Лев и музыка», сравнив Голицыну с действием «упоительного Россини»! — Астролог).

«Поэт Пушкин  у нас в доме смертельно влюбился в Пифию Голицыну и теперь уже проводит у нее вечера: лжет от любви, сердится от любви», — писал Карамзин  Вяземскому. Княгиня, привлекавшая внимание Пушкина «стремительностью характера и мечтательностью» (Бартенев   [2] ), внесена в «Дон-Жуанский список» (сама она говорит о Пушкине его дяде, Василию Львовичу, несколько снисходительно : «малый предобрый и преумный»). Восхищаются Львицей не все: Карамзин  находит, что от ее «трезубца пышет не огнем, а холодом»  [3] (что ж, понятно, он ведь сам огненный знак — Астролог), многие находят ее смешной, напыщенной, но Близнецам в этой храмине тепло, их греет экзотический огонь — и рождаются стихи:

Отечество вчера я ненавидел —
Но я вчера Голицыну увидел
И примирен с отечеством моим...

(«Краев чужих неопытный любитель...»)

...Вас я вижу, вам внимаю, —
И что же?.. Слабый человек!..
Свободу потеряв навек,
Неволю сердцем обожаю.

(Кн. Голицыной, посылая ей оду «Вольность»)

Да, — скажет Астролог, — Лев — единственный из знаков, от которого Близнецы с радостью примут любое проявление деспотизма: эта неволя празднична, и Близнецам холодно без Львиного тепла. «Вдали камина княгини Голицыной замерзнешь и под небом Италии», — писал Пушкин  А. И. Тургеневу из Кишинева (7 мая 1821).