Архив
Фрагмент из книги А. Е. Махова "HOSTIS ANTIQUUS"

ПОЛЕТЫ ОДЕРЖИМЫХ

В раннесредневековых текстах одержимые (энергумены, как их тогда называли) в момент, когда экзорсист начинает изгонять из них демона (или же просто в момент приближения к ним какого-либо святого), нередко поднимаются в воздух и зависают в нем. Впечатляющую картину такого массового полета энергуменов рисует Сульпиций Север. Св. Мартин входит в церковь, где находилась целая толпа «рычащих одержимых (energumenos rugientes)». Далее Север рисует удивительную картину:

«Я видел одного [одержимого], который, при приближении Мартина, застыл (raptus) в воздухе с протянутыми руками и висел на высоте, так что никак не мог коснуться земли ногами. Когда же Мартин принялся за дело изгнания демонов (exorcizandorum daemonum), он ни к кому не прикасался руками, ни на кого не обрушился с речами, с вихрем словес, так часто закручиваемым священниками; но, приблизившись к одержимым, приказал всем остальным отойти, и заперев двери, в середине церкви завернулся во вретище, посыпал себя пеплом и один, распростершись на полу, стал молиться. Тогда ты и на самом деле увидел бы, как ... одни, с ногами, поднятыми кверху, висели как бы с облака, но так, что одежда не свисала им на лицо, чтобы не наделали сраму обнаженные части тела: в другом месте ты увидел бы, как они мучаются без всякого допроса и признаются в своих преступлениях. Имена же свои выдавали, не дожидаясь вопроса: один признавался, что он — Юпитер, другой — что он Меркурий» (Сульпиций Север. Диалоги. III, 6. Col. 215).

Излечиваемый св. Иларионом одержимый «повис в воздухе, едва касаясь ногами земли...» (Иероним. Житие св. Илариона-пустынника. 22. Col. 39-40). К св. Герману «мучимые демонами нередко прибегали сами, по своей воле. Его слуга в какое место укажет палкой, принадлежавшей святому, — там энергумен и зависает, повязанный воздушными узами (illic energumenus pendebat religatus aero vinculo)...» (Венанций Фортунат. Житие св. Германа. LXXII. Col. 75). К Макарию Александрийскому «был приведен мальчик, мучимый духом. Возложив ему руку на голову, а левую руку — на сердце, молился святой до тех пор, пока не вынудил того повиснуть в воздухе (donec fecisset ipsum pendere in aere). Мальчик раздулся, как бурдюк, и разбух так, словно бы был крайне тяжелым. Затем он вдруг вскрикнул и испустил воду отовсюду (per omnes sensus); и когда все прекратилось, он вернулся в свой обычный размер» (Палладий. Лавсаик. Cap. XIX-XX. Col. 1117).

Как истолковать этот странный мотив? Видимо, он связан с представлением о воздухе (собственно, о «нижнем небе», в отличие от эфирного неба) как о крайне беспокойном и тревожном месте борьбы, конфликта противоположных сил. Сюда были низвергнуты демоны; здесь они преграждают путь душе, отправляющейся после смерти к небесам (см. Борьба с дьяволом: Преграждение пути); здесь, в воздухе, умер Христос — но также и Иуда. Напомним, что в воздух в момент борьбы с дьяволом взмывает в своем сне святая Перпетуя (см. Воздух). Неудивительно, что и одержимые в момент борьбы святого со скрытым в них демоном взмывают в воздух — ведь именно в этом «нижнем небе», а не на земле, совершается последнее ратование между силами добра и зла за человеческую душу.

Двусмысленность мотива левитации замечательно выявлена у Якоба Ворагинского (Золотая легенда), в «Житии Марии Египетской»: святая в присутствии старца Зосимы начинает молиться; старец видит, что она при этом отрывается от земли, — это пугает его, он «начинает думать, нет ли здесь нечистого духа».

В мотиве полета — как и во многих других средневековых образах — контрапунктически соединились противоположные смыслы: сакральный и демонический.