О.Л.Довгий, А.Е.Махов.
"12 Зеркал Пушкина".
Вступление.
Эта книга не похожа на традиционные работы о «Пушкине и его современниках», где ученые авторы пытается установить некую «правду» об окружавших Пушкина людях, рискуя своей дотошностью вызвать раздражение поэта:
Всё тут, да тут и человек, и свет,
И смерть и жизнь, и правда без покрова.
Мы же попытались ухватить не «правду», но — перефразируя слова Баратынского — именно тот самый окутавший ее «покров». В нашей книге речь идет не о людях в наготе их исторической правды, — но о том неуловимом и порой «лживом», что возникает в пространстве между людьми: об отражениях. Человек, отраженный в зеркале другого человека, — вот тема нашей книги. Такое отражение никогда не бывает точным слепком с реальности — оно мерцает, двоится, и к тому же имеет темную глубину — то, что называют зазеркальем.
Пушкин — наше вечное зеркало, на котором гадает вся наша культура и история; гадаем все мы, вновь и вновь вопрошая:
Свет мой, зеркальце! скажи
Да всю правду доложи:
Я ль на свете всех милее...
«Докладывает» ли Пушкин «правду» — не нам судить; мы лишь пытаемся уловить некоторые лица в его всеобъемлющем зеркале, — те отражения, которые, впрочем, давно уже живут с нами. В самом деле, сколь многие люди из нашего прошлого не мыслятся нами вне слов, сказанных о них Пушкиным! Петр Великий, Державин, Екатерина II, Карамзин, Байрон — для нас все они обитают в зеркале пушкинского слова, как демоны — в магическом круге заклинателя; а сколько людей вообще существуют для нас исключительно как отражение пушкинского зеркала — все лицейские друзья и все враги, все возлюбленные, все жертвы эпиграмм и, конечно, наша единственная русская няня — Арина Родионовна.
А с другой стороны — и Пушкин существует для нас как отражение в бесчисленных зеркалах его современников. Нет, конечно, никакого Пушкина в «двух планах» — но есть Пушкин в огромном множестве планов и ракурсов, часть из которых мы попытались зарисовать.
Жизнь и поэзия во всех этих отражениях перепутаны накрепко и безнадежно: поэтическое слово могло отозваться в письме, в поступке, — и наоборот. Многие из уловленных нами литературных перекличек иному читателю могут показаться обманом слуха, — что же, авторы ни на чем не настаивают и предлагают читателю самому в каждом спорном случае выбрать степень вероятности, от «едва ли возможно» до «скорее всего». «Поэт никогда ничего не утверждает, — следовательно, никогда и не лжет», — жаль, что Пушкин не знал этого изречения Филипа Сидни: оно бы ему понравилось. И мы, коль скоро пишем о поэзии, не вправе ничего утверждать — а вправе лишь прислушиваться и вглядываться.
Говоря совсем просто — книга рассказывает о том, как воспринимал Пушкин людей и как люди воспринимали Пушкина. Но поскольку Судьба в игры Пушкина со своими современниками вмешивалась более чем настойчиво, мы ввели в нашу книгу еще одного автора, воплощающего всю авторитетность Судьбы, — Астролога. Именно он расположил наших героев по Знакам Зодиака (не дав нам включить в книгу тех, чьи даты рождения неизвестны); именно он написал вступительные главы, дав характеристику двенадцати психологическим типам, окружавшим Пушкина — его Двенадцати Зеркалам; именно он подмечает игру стихий, планет и звезд там, где трезвый историк лишь пожмет плечами. Книга получилась непрестанным диалогом с этим весьма настырным персонажем. Правда, порой и мы не даем ему слова сказать, — но чаще он все же ухитряется вставить словечко, а иногда и полностью перехватывает инициативу. Во всяком случае, нельзя отрицать за нашим Астрологом одно несомненное достоинство — у него всегда найдутся объяснения, когда, казалось бы, уже не может быть никаких объяснений... Дадим же слово Астрологу и в нашем предисловии.
Пушкин проявлял несомненный интерес к астрологии, к тайне «звезды», под которой сам он родился. «Впрочем, судьба наша, кажется, одинакова, и родились мы, видно, под единым созвездием» (А. А. Шишкову, август — ноябрь 1823);
Мы родились, мой брат названый,
Под одинаковой звездой.
(Дельвигу, 1830)
Под каким созвездием,
Под какой планетою
Ты родился, юноша...
(1825)
Характерно и то, что в материалы к «Истории Петра» он включил высказывания астрологов о Петре. Почему бы тогда и нам не включить в книгу высказывания Астролога о самом Пушкине?
Естественно, Астролог не посягает на полную и исчерпывающую характеристику всех Двенадцати Знаков: каждый из них в тысячу раз сложнее, глубже, многограннее, чем он представлен у него. К тому же в данной книге в расчет не принимаются никакие планеты, кроме Солнца. Пушкинское окружение рассмотрено лишь с точки зрения знака, вокруг которого в данном случае вращаются все остальные: ведь и сама классическая астрология держится на геоцентрической системе вопреки всем Коперникам и Галилеям. В этой книге знаки даны глазами лишь одного из них — Близнецов (к которым принадлежит Пушкин); и представлены они такими, какими их видят Близнецы и как они себя в отношении Близнецов проявляют. Естественно, в этом общении многие стороны знаков вообще оказываются невостребованными и как бы выносятся за скобки — и пусть не обижается читатель, если прочитает что-то нелестное о знаке, к которому сам принадлежит: все, что говорится здесь о том или ином знаке, касается лишь их отношений с Близнецами, лишь того, как они отражаются в зеркале Близнецов. Всем знакам свойственно всех людей в конечном итоге мерить по себе (даже легковесные, не имеющие собственного содержания Близнецы не свободны от этого общего свойства), поэтому все знаки в оценке Близнецов — немножко Близнецы; и в целом это книга о Близнецах, а иными словами — о том, как жить с Пушкиным, как жить с Близнецами.
Пушкин — Близнецы в каждом своем проявлении; и подчас необъяснимая симпатия или антипатия разных людей к нему — это просто своего рода классовое чутье в астрологическом аспекте. Свой или чужой с точки зрения астрологии — характеристики самого глубинного, подсознательного уровня, которые сам человек часто не может себе объяснить; в бредни астрологических теорий верят очень немногие — а противостоять таким необъяснимым симпатиям или антипатиям невозможно. Либо свой, либо чужой, либо нравится, либо нет (именно так, однозначно и примитивно!), — а изменить ничего нельзя, никакие интеллектуальные доводы не помогут. Нельзя полюбить того, кто тебе противен. А это и есть астрологическая несовместимость. Мы все ее прекрасно чувствуем, просто ей нет имени, а потому и ее самой как бы нет. Стесняемся мы ее: слишком она проста для нас, пресыщенных эстетов.
Но система взаимоотношений знаков тем не менее существует. Поэтому несколько слов — об астрологической системе психологической совместимости знаков.
Знаки 1 — 1 (в данном случае: Близнецы — Близнецы). Зеркало.
Знаки 1 — 2 (Близнецы — Рак); 12 — 1 (Телец — Близнецы) — отношения Безличного Служения.
Знаки 1 — 3 (Близнецы — Лев); 11 — 1 (Овен — Близнецы) — отношения братьев и сестер, коллективного сотрудничества, информационного обмена.
Знаки 1 — 4 (Близнецы — Дева); 10 — 1 (Рыбы — Близнецы) — отношения детей и родителей; профессиональные отношения.
Знаки 1 — 5 (Близнецы — Весы); 9 — 1 (Водолей — Близнецы) — отношения Праздника; Духовного Партнерства.
Знаки 1 — 6 (Близнецы — Скорпион); 8 — 1 (Козерог — Близнецы) — отношения Здоровья и Болезни; Смерти.
Знаки 1 — 7 (Близнецы — Стрелец); 7 — 1 (Стрелец — Близнецы)— Астрал.
Подробнее обо всех этих взаимосвязях— в начале каждой из глав, посвященных Пушкину и его отношениям с каждым из Двенадцати знаков.
Астролог пользуется у нас некоторыми терминами, которые не встречаются у других исследователей или встречаются в другом значении.
12-й знак — знак безличного служения. Каждый знак служит знаку, следующему за ним; например, Телец — Близнецам, а Близнецы — Раку.
Знак Смерти — восьмой знак. Заставляет свой первый знак переродиться, изменить свою природу и усвоить чужие качества. Для Близнецов это Козерог; сами же Близнецы знак смерти Скорпиону.
Подсмертный Знак — шестой знак. Тот, кто испытывает на себе влияние Знака Смерти (Близнецы — Подсмертный Знак Козерогу).
Астрал. Седьмой знак (Стрелец для Близнецов). Знак открытых друзей и открытых врагов (положительный и отрицательный астрал); все открыто — никаких полутонов.
Куспид — граница знаков. Люди, родившиеся на границе знаков, отличаются двойственностью.
О некоторых из пушкинских знакомых нельзя с абсолютной точностью сказать, к какому знаку они принадлежат: Солнце входит в каждый из знаков каждый год в разное время, здесь нужна точность до минуты; к тому же нельзя сбрасывать со счетов разницу в старом и новом стилях (все даты рождения даны у нас по новому стилю, поскольку этого требует астрология; прочие даты — по старому). Люди, родившиеся на границе знаков (куспиде), — особая проблема для Астролога.
Наш Астролог порывался обогатить книгу еще двумя главами: «Тринадцатый знак» (о людях, чьи даты рождения неизвестны) и «Пушкин-астролог». Кто знает, вдруг когда-нибудь мы это ему и позволим...
Что касается условных обозначений, то их немного:
* — проблемное знакомство с Пушкиным;
— куспидная граница с последующим знаком;
Ї — куспидная граница с предыдущим знаком.
Не оговоренные курсивы принадлежат авторам цитируемых текстов. Французские тексты даны в переводе, за исключением тех случаев, когда сам французский текст важен для общего смысла.
Авторы приносят глубокую благодарность Государственному Музею Пушкина в Москве, Рукописным отделам Института Русской Литературы (Пушкинского Дома) и Государственной Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Санкт-Петербурге, чьи материалы использованы в работе.
